Мишка долго любовался красивой обложкой «Где обедал воробей» и мысленно повторил с начала и до конца все это стихотворение. Он шел вдоль прилавка, читая названия: «Про глупого мышонка», «Курочка-ряба» и опять «Где обедал воробей».

— Ого, сколько! — произнес вслух Мишка и читал дальше: «Мойдодыр», «Тараканище». — Ну, это все для маленьких, а настоящих книжек и нет. — Мишка окинул взглядом полки, увидел в красном переплете «Молодую гвардию», улыбнулся: «Есть одна! Жаль — дорогая, денег на нее не хватит».

Девушка-продавец взглянула на Мишку, спросила:

— Тебе что, мальчик?

— «Часы».

— В нашем магазине часы не продаются.

— Книжка такая, — пояснил он, — или про Мишку Додонова.

— Выдумал. Нет таких книжек.

— «Выдумал», — обиделся Мишка.

Он вышел из магазина, опять вспомнил, что ему вечером не миновать хорошей взбучки, остановился на порожке в нерешительности. Задумался Мишка: «Что делать?» Вдруг он услышал пронзительный крик старухи торговки:

— Не подходи, идол, не подходи! Вчерась целый стакан семечек спер и опять идешь?

Мишка поднял голову и увидел Леньку Моряка.

Ленька лишь немного старше Мишки, но знает гораздо больше и повидал на свете столько, что Мишке и не снилось.

Моряком его прозвали неспроста: Ленькиной мечтой было стать матросом. С этой целью он побывал в Одессе, Севастополе, но отовсюду возвращался ни с чем. Из Севастополя, правда, он привез старую тельняшку, в которой гордо ходил все лето. Теперь он собирался пробраться в далекий Ленинград — попробовать счастья на Балтике. Мечтал устроиться юнгой на корабль.

Ленька был башковитый, разбитной паренек, но учиться не хотел, пропускал занятия, и все это оттого, что, как часто говорили, некому было его взять в руки. Мать уже несколько лет болеет, а детей в семье еще кроме Леньки трое. Отец за последнее время стал пить: то ли затосковал, то ли сказывалась контузия, которую он перенес на фронте. Ленька был, по существу, сам себе хозяин…