— Ребята, скорей сюда!.. — заорал он во весь голос прямо в лицо Мишки.

На крик прибежали остальные, окружили Мишку, стали посвечивать спичками, рассматривать его, словно диковинного зверька. Последним подошел Федор.

— А ну, что тут за чудо-юдо? — Перед ним расступились, и он нагнулся над Мишкой. — О! Да это ж мой сосед! Привет, Мишка! Ты что, тоже в городе был? Вот здорово! Ты смотри, какой пацан, а ночью один не боится!..

— Я не был в городе… — еле выдавил Мишка. Голос его дрогнул. Федор прикрикнул на ребят, чтобы те перестали галдеть, подсел к Мишке.

— Что случилось? — спросил он дружелюбно.

Мишка сквозь слезы, всхлипывая, рассказал все.

— Да, погорел парень, — заключил Федор. — Нашел с кем играть — с Моряком! Чудак! — и он привлек его к себе, обнял так, что Мишкина голова оказалась у него под мышкой, проговорил: — Ничего, не горюй, друг… Поедем домой, переночуешь у меня, а там видно будет. По крайней мере жизнь тебе я гарантирую — не повесят. А может быть, даже и бить не будут, уж я матерей знаю, поверь мне. Она теперь мечтает об одном — чтобы ты нашелся целым и невредимым. Не горюй!

Когда они приехали в поселок, была поздняя ночь, ни в одном доме уже не светилось.

Федор постучал в окно.

— Мам, открой. Это я…

Послышался скрип кровати, затем тяжелые шаги, и Мишка ясно представил себе, как толстая тетка Галина — мать Федора — босая, гордо выпятив свою огромную грудь, утиной походкой идет к двери. Под ее тяжестью с каким-то особым оханьем гнутся половицы, и это оханье слышно даже на улице…

— Кто там? — послышался мужской бас тетки Галины.

— Да я, — нетерпеливо ответил Федор. — Открывай.

Звякнул крючок, и вслед за этим раздался строгий голос, от которого Мишка вздрогнул, притаился.

— Где тебя носит? Уже утро, наверное, скоро? — басила тетка Галина.