На вокзале, куда Мишка пришел, было пусто. Редкие пассажиры, ожидающие проходящих поездов, сидели на скамьях, положив ноги на чемоданы, дремали. В обычные дни здесь шумно, пригородные поезда увозят и привозят много людей. Но сегодня выходной, завод не работает, поэтому и народу совсем мало. Праздно шатающихся тоже не было — холодно.

Мишка не знал, куда приткнуться. В полупустом зале он почувствовал себя неловко, у всех на виду, и поторопился скорее уйти в темный угол и сесть там на скамейку.

Напротив сидели две женщины — одна молодая, другая пожилая, уже почти совсем старушка, — разговаривали. Пожилая говорила громко, весело, хотела, чтобы ее все слышали — такая она была радостная.

— Зовет к себе в город жить! — кричала она. — А что я там не видела? Я ему так и отписала: «Ты, сынок, если после армии застрял в городе и тебе там любо, так и живи, других не сманивай. По мне, лучше, если б ты домой возвернулся»… Так он просит хоть в гости приехать. Вот — еду, посмотрю, как он там живет. Гостинцев напекла, везу, — кивнула она на свои узлы и покосилась на Мишку. Потом придвинула их ближе к себе, обняла.

«За вора принимает, — подумал Мишка. — Чудачка, что я — бандит, что ли?..» Но этим он себя не успокоил, а наоборот, ему стало одиноко и грустно. К тому же не он, а будто кто-то другой в ответ подумал: «Бандит не бандит, а вор настоящий: украл у матери деньги и проиграл. Теперь домой боишься идти…»